Замещение ума: как спасти отечественную аграрную науку?

fotoЛозунг «Бей гусей – спасай Россию», под которым бульдозерами давят «санкционную» птицу, фрукты, колбасу и сыр, есть не более чем эффектная имитация стратегии импортозамещения в сфере продовольствия. Под красочными полотнами «освобождения рынка от импорта» консервируется бедственное состояние механизма производства отечественных продуктов, и прежде всего его интеллектуального мотора – науки.

«Сельскую» науку в России сегодня «курирует» много ведомств: ФАНО, РАН, Минобразования России, Минэкономразвития России, инновационный центр «Сколково» и, так сложилось, в последнюю очередь – Минсельхоз России. Их титаническая совместная работа привела к тому, что государственный заказ на разработки исчез как биологический вид вместе с деньгами из бюджета. По оценке академика РАН Александра Петрикова, в странах с развитым сектором исследовательских работ в АПК затраты на науку составляют порядка 3–4% от доли сектора в ВВП. В России этот показатель, даже по оптимистичным расчетам, сегодня находится в пределах 0,7% от вклада АПК в ВВП.

Пока аграрная наука (вместе с бюджетными потоками) растащена по государственным сусекам, аграрный бизнес России покупает импортные технологии растениеводства и животноводства «под ключ», косвенно оплачивая интеллектуальные разработки ученых других стран. В цене семян, средств защиты растений, животных, мальков рыб, инкубационных яиц и техники заложена оплата труда зарубежных химиков и биотехнологов с их колбами и микроскопами, агрономов и селекционеров с их лабораториями и делянками, инженеров с их компьютерами и опытными производствами и даже ковбоев вместе с кормом для их лошадей и собак. В финале такой «отверточной сборки» урожая нашими руками и на нашей земле выходит, что финансистом зарубежной аграрной науки становится каждый, кто занимает очередь в кассу продуктового магазина от Калининграда до Владивостока в патриотической уверенности, что покупает отечественный продукт.

Что, российские ученые глупее иностранных? Решительно нет. Отечественные научные школы в советский период почти всегда опережали развитие мировой аграрной мысли. И приносили при этом доход государственному бюджету в твердой валюте. Пшеница Безостая-1 селекционера Павла Пантелеймоновича Лукьяненко, выведенная им в 1959 году, к 1972 году сеялась на 18 млн гектаров в СССР, Турции, Иране, Восточной Европе. При том что «потолок» ее урожайности сейчас не удивляет (90 центнеров с гектара), она до сих пор используется в Канаде для улучшения при селекции пшеницы. Для ее создания Лукьяненко использовал 17 сортов и разновидностей пшеницы, отобранных из нескольких тысяч, которые содержались в коллекции растений Всесоюзного (тогда) института растениеводства (ВИР), привезенных Николаем Вавиловым со всего мира.

Только в СССР, а сейчас в России имеется уникальная технология промышленного размножения черного соболя в клетках (шедах). На Санкт-Петербургском международном и мировых пушных аукционах это самый желанный товар. Рентабельность выращивания соболей в некоторых хозяйствах доходила до 100%. Повторить эти разработки пока не удалось никому.

Собственные породы овец, в том числе тонкорунных для «костюмных» шерстяных тканей, тоже были одной из важнейших статей государственного заказа науке и поступлений в бюджет. Собственно, на первом месте в мире всегда была Австралия, затем Новая Зеландия, а третьим – СССР.

Перечислять можно долго. Но судьбы именно этих разработок характерны для понимания нынешней ситуации. Государство, напомню, финансировало стратегические исследования. Ученые, напомню, вместо высоких зарплат и роялти от продаж получали почетные звания, ордена, престиж и славу. Великий Павел Пантелеймонович Лукьяненко стал дважды Героем Социалистического Труда, кавалером многих наград, членом нескольких международных академий, депутатом Верхового Совета и лауреатом Госпремии. Академик РАН Баграт Исменович Сандухадзе (НИИСХ Центральных районов Нечерноземной зоны «Немчиновка»), создавший озимую пшеницу с урожайностью 141 центнер с гектара (мировой рекорд у англичан – 167 центнеров), удостоился заметки в областной газете и пишет обращения президенту РФ с просьбами о защите земель института в Немчиновке от инновационного центра «Сколково», которому «отрезали» от института 250 гектаров. Это при том что сорта «Немчиновки» уже решили проблему зерна для многих областей России, а «Сколково» еще курочка в яичке.

В начале 1990-х по овцеводству был нанесен сокрушительный удар откуда не ждали. Министерство обороны отказалось покупать шерсть для шинелей солдат и офицеров, включая мех для генеральских папах. Переход на новые ткани в обмундировании лишил работы сотни тысяч потомственных овцеводов, а научные коллективы – финансирования. Целые школы научной селекции просто исчезли. Сегодня поголовье овец не достигает и 40% от уровня 1991 года. Как это повлияло на рост сельской безработицы на Кавказе и в Забайкалье, точнее расскажут военные, ответственные за борьбу с бандитизмом.

Времена и нравы меняются стремительно. Работник аппарата правительства Евгения Примакова рассказывал историю, как в мае 1999 года Евгений Максимович будто бы собрал министров и сказал, что завтра уходит с поста и сегодня может подписать только по одному постановлению от каждого ведомства. «От села» было заранее заготовлено два постановления: первое – о запрете вывоза за пределы России некастрированных соболей и второе – о приватизации дома отдыха под дачи. На подпись дали второе.

Поясню: живых соболей хозяйства продавали за рубеж только после стерилизации, чтобы не размножались. Это было конкурентное преимущество и его свято оберегали, но законодательного запрета не было. В связи с вольностями на таможне того времени решили обезопаситься, но... не сбылось. Говорят, датчане и китайцы все же сумели перевезти несколько пар соболей, но размножение пока не имеет особого успеха без российского «ноу-хау».

В начале нулевых годов началась стремительная приватизация государственного зверосовхоза «Пушкинский» под видом банкротства. Это, кто не знает, был главный питомник черных соболей. То, что земли рядом с Москвой быстро «нарезали» под виллы, полбеды. Соболя исчезли. Сотрудники ФСБ и МВД провели головокружительный поиск и задержали клетки с соболями уже рядом с границей, готовые к переезду. Всю «приватизацию» открутили назад через суды, кто-то надолго сел. Зверосовхоз вернули государству. Однако это единичный случай. Были бы кролики, а не соболя, никто бы и не шелохнулся.

Большинство проблем российской аграрной науки, ее беззащитности, покорности кроются в родовой травме – с первых шагов советской власти и до наших дней она находится под управлением государства и располагается на государственной земле. А государству служат люди с разным пониманием стратегических интересов страны. Если в 2010 году в системе вузов Минсельхоза России было 48 учебных хозяйств, где студенты познавали премудрости импортозамещения, сегодня их осталось всего 11, да и те под вопросом. Остальные простым решением правительства приватизируются, в том числе под жилищную застройку, поскольку оказались в черте крупных городов.

Ректоров вузов просили брать эти хозяйства на свой баланс, но они разумно отнекивались, поскольку в этом случае хозяйства лишаются шанса на государственные дотации, а бюджет учебного заведения не потянет тракторы и комбайны. Вопрос о поправках в законодательство о дотациях обсуждать не с кем – слишком запутана структура управления наукой. Учхозы под крыло взяли лишь вузы в богатых регионах на юге, где есть подпитка из местных бюджетов.

Фактически ликвидирована Российская академия сельскохозяйственных наук (РАСХН), все ее активы (фундаментальные разработки, земли и здания) теперь под контролем Федерального агентства научных организаций (ФАНО). К реформированию РАСХН всегда было много вопросов, но не земля ли стала главной причиной подобного административного кульбита?

В системе Российской академии сельскохозяйственных наук в 1995 году насчитывалось 305 опытно-производственных хозяйств, в 2012 году – уже 166. Остальные либо обанкрочены (в большинстве преднамеренно), либо приватизированы под застройку городов. В 1992 году РАСХН имела 6,3 млн гектаров для исследований в разных климатических зонах страны. К 2009 году субъектам РФ «передано» 4,25 млн гектаров (оленьи тундровые и высокогорные пастбища, земли якобы банкротов и так далее). В результате на 1 января 2012 года за академией оставалось всего 1,55 млн гектаров земель. А теперь и самой академии не стало. Теперь в аграрной науке эра «эффективных менеджеров» ФАНО.

В логику задачи отъема земель у аграрной науки вполне вписывается и неприлично низкое финансирование исследований, и нерешение вопросов роялти для ученых и университетов, что принято во всем мире, – авось эти академики и доценты с кандидатами сами рассосутся?

Такое невозможно представить ни в США, ни в Европе, где аграрные университеты уже второе столетие собственники своих земель с нулевым налогом на недвижимость. И никому не придет в голову посягнуть на эту собственность, где коллективным разумом создаются национальные достояния. В тот момент, когда в Европе и США концентрация интеллектуального потенциала в университетах достигла максимумов, в России идет обратный процесс.

Сделать единственно правильный шаг и всю аграрную науку – и фундаментальную, и вузовскую, и среднеспециальную – собрать в исследовательские университеты, наделить правами собственности и хозяйственной автономии (при госзаказе от Минсельхоза России) никто не собирается. Видимо, у государства и его служащих интересы разошлись так далеко, что умом уже не охватить.

 

Мнение

«Мы не уступили землю»

Николай Дзюбенко, директор Всероссийского института генетических ресурсов растений им. Н.И. Вавилова (ВИР):

– В 2010 году у нашей Павловской опытной станции в Санкт-Петербурге отобрали 91 гектар земли для строительства жилья. Правительственная комиссия по экономическому развитию передала наши земли в Федеральный фонд содействия развитию жилищного строительства. Мы написали тогдашнему президенту Дмитрию Медведеву письмо, в котором в очень мягкой форме говорилось, что, видимо, чиновники ошиблись и надо эту ошибку исправить. Президент поручил Владимиру Путину, возглавлявшему в то время правительство, эти земли возвратить. Отобрать землю оказалось легко, вернуть трудно. На это ушло больше года после выхода специального постановления правительства.

Кроме Павловской станции, отмечу, были и другие попытки отчуждения земель в наших филиалах – в Волгограде, Астрахани, Владивостоке, Майкопе, Дербенте. Мы не уступили. Нам тогда очень помогли публикации в «Огоньке» и других СМИ. Мы признательны журналу за поддержку нашего института и российской науки.

 

«Наши сорта лучше!»

Виктор Пивоваров, директор Всероссийского института селекции и семеноводства овощных культур, академик РАН:

– Мы ведем работу по селекции овощей на устойчивость к болезням, на продуктивность и качество. Наши сорта не уступают зарубежным по качеству и даже превосходят их, но внедрение их идет очень туго. Мы готовим элитные семена, но сами производством не занимаемся – у нас для этого нет ни площадей, ни людей, ни финансирования. Вроде бы этим должно заниматься Министерство сельского хозяйства РФ, но как-то не занимается. В СССР, например, работали 156 семенных хозяйств по овощным культурам. Сейчас нет ни одного – ни государственного, ни частного. Между тем в секторе крупного производства мы испытываем сильнейшую конкуренцию со стороны западных компаний, в основном французских и голландских. Их схема действий проста: скажем, «Бондюэль» в Краснодарском крае взял в аренду землю, привез свои семена, выращивает зеленый горошек, сахарную кукурузу, фасоль и другие овощи по своим технологиям, поставил свои перерабатывающие предприятия. А нашим сортам не пробиться, хотя наш горох и фасоль гораздо лучше по вкусовым качествам. Правительство поставило задачу к 2020 году обеспечить сельхозпроизводителей на 75% российскими семенами. Но как это сделать, если соответствующей инфраструктуры нет?

 

«Электричество так и не подключили»

Виктор Штырхунов, заместитель директора по научной работе Московского НИИ сельского хозяйства «Немчиновка»:

– Главная наша задача – дать высокоурожайные сорта зерновых культур и новые технологии их возделывания хозяйствам Нечерноземной зоны. Думаю, не надо никому доказывать важность нашей работы. Но должной поддержки государства мы не чувствуем. В 2010 году 250 гектаров земли, принадлежавшей нашему институту, были изъяты по распоряжению Росимущества. Оно действовало на основании закона о безвозмездной передаче земель фонду «Сколково». Это изъятие осуществлялось через Фонд содействия развитию жилищного строительства.

Наши ученые обратились к президенту и правительству с письмом, в котором просили принять меры по сохранению института. Изъятое нам не вернули, но было принято решение о переводе экспериментальной базы института на другие земли. К октябрю 2011 года было проведено межевание, потом начали возводить объекты для функционирования опытного поля – ангары для хранения техники, лабораторные помещения, здание для сушки и сортировки оригинальных семян, помещения для хранения расходных материалов, административно-бытовой корпус, электроподстанцию, водозаборный узел, канализацию и так далее – все с нуля. Объекты построили вроде, но до сих пор они так и не переданы нам в пользование, нет подключения к электрическим сетям. Так что в сухом остатке: прежней инфраструктуры мы лишились, новой не приобрели.

 

Автор: Игорь Абакумов, доцент МСХА им. К.А. Тимирязева

 

Источник: «Коммерсант»