«Прежде чем что-то произвести, мы сначала это продаем»

Александр Чил-АкоповГенеральный директор ГК «Агробизнес» Александр Чил-Акопов рассказывает о своем видении ситуации в сегодняшнем сельском хозяйстве России и планах предприятия на будущее. Группа компаний «Агробизнес» создана в 2004 году на базе активов СХПК «Дружба» Добринского района Липецкой области. Сегодня среди предприятий группы – ООО «Молкоагро», ООО «Агробизнес» и др. Основным направлением деятельности является производство сахарной свеклы. На площади 14 тыс. га также выращивается пшеница, кукуруза, подсолнечник, соя, кормовые культуры. Имеется молочное стадо.

– Александр Георгиевич, сейчас аграрное сообщество обсуждает идею Минсельхоза РФ о консолидации субсидий. До сего дня их было несколько десятков видов, предлагается их количество довести до нескольких единиц. Вы работаете с субсидиями?

– Да, но мы получали всего четыре вида субсидий. Это субсидирование ставки по краткосрочным кредитам, по инвестиционным кредитам, субсидия на литр молока и несвязанная поддержка на гектар. Других субсидий много, но для нас они несущественны. Четыре основных я перечислил.

– И большую долю эти субсидии составляют в общих финансах вашей группы компаний?

– Достаточно много, мы ведь берем в банках серьезные кредиты. Проценты по ним тоже серьезные. Но с этого года нам вообще обещают кредиты по 5 процентов годовых. Если мы сейчас берем деньги под 14,7 процента, то по новому закону будем брать под 5, и они уже не будут субсидироваться, но это лучше, чем то, что происходило до того. Мы же изначально платим банку все проценты, а субсидии от государства получаем, может, через полгода. А бывает, и через год. Сейчас же субсидии государства будет платить напрямую банкам, и это то, за что я лично всегда выступал. И государству проще иметь дело с тремя – четырьмя банками, чем с тысячами сельхозорганизаций.

– Перспектива получать кредит под 5 процентов годовых вас вдохновляет?

– Да, потому что мы сейчас не можем конкурировать с иностранными компаниями, потому что у них ставки по кредитам один, два, пять процентов, и капексы у них уже давно самортизированы, а мы только сейчас что-то новое строим. Вы знаете о том, что в молочном животноводстве 50 процентов себестоимости молока – это финансовые затраты? Это проценты банку, возврат самого кредита, страховки и все остальное, связанное с кредитом. Пять процентов годовых нам заметно облегчат жизнь. Вот, к примеру, мы хотим построить завод. Для этого нужен один миллиард рублей. Приходим в банк, а нам говорят: ставка кредита – 15 процентов годовых. И мы должны показать, каким образом мы можем 150 миллионов рублей в год отдавать банку. А завод еще не построен. Мы говорим: нам же государство субсидию будет платить, так что нам нужно не 150, а 50 миллионов в год. А банк отвечает: нет, субсидии, может, будут, а может – не будут, вы докажите, что вы сами сможете такие деньги нам заплатить. Так до сих пор и было. А сейчас я иду в банк, получаю кредит по 5 процентов, и на его обслуживание мне действительно нужно всего 50 миллионов, остальное банк получит от государства. Это совершенно другая картина. Будет больше одобряться инвестиционных проектов, будет больше развиваться и модернизироваться сельское хозяйство. Главное, чтоб у государства денег хватило. Должно хватить, если мы хотим проводить индустриализацию АПК.

– Как вы оцениваете сегодняшнее состояние зернового рынка? Рекордный урожай привел к рекордным запасам, все это давит на рынок, все живут ожиданием ценовой катастрофы. Вы это чувствуете на себе?

– Да, и в 2017 году, судя по состоянию озимых, урожай тоже будет, скорее всего, большой. А запасы зерна у многих переработчиков до мая уже сформированы. На рынке присутствует отложенное предложение, производители пытаются продать зерно, а продаж нет. Я думаю, что цены будут только падать.

– Как вы к этому готовитесь?

– Никак не готовимся. У нас же еще и животноводство есть, так что низкие цены на зерно, с одной стороны, для нас плохо, а с другой – хорошо. Когда есть диверсифицированный портфель активов, в любой ситуации чувствуешь себя более спокойно.

Вообще, прежде чем что-то произвести, мы сначала это продаем, обычно весной. Например, на молоко у нас есть годовой контракт, по нему мы поставляем молоко, получаем деньги. То же самое по сахарной свекле, то же самое в этом году планируем сделать и по пшенице. Мы с переработчиком оговариваем минимальную цену, которую он нам должен нам заплатить, когда мы привезем ему наш урожай. Таким образом нивелируются риски от падения цен, иначе невозможно работать. Пять лет назад зерно стоило 450-500 долларов, сегодня оно стоит 100 долларов. Это серьезные качели. Диверсификация производства – единственный выход. Поэтому кроме зерна мы выращиваем подсолнечник, сахарную свеклу. Правда, сегодня и на эти культуры цены упали.

– Есть еще одна печальная тема в сельском хозяйстве – молочное производство. Чтобы государство ни делало, оно стоит на месте. Чуть-чуть подрастает производство молока в сельхозпредприятиях и заметно падает в личных подсобных хозяйствах, а в общем – рост почти нулевой. И на рынке – огромная дыра, которая восполняется посредством импорта и пальмового масла.

– Решение очень простое: запретить использовать пальмовое масло для производства молочных продуктов. В прошлом году в Россию поступило под миллион тонн пальмового масла. Из него произведено огромное количество якобы молочных продуктов. Если нельзя запретить, то пусть хотя бы на этикетке будет написано, что это не молоко и не сыр, а нечто похожее на молоко и сыр, но сделанное из пальмового масла.

Вторая проблема – несправедливое распределение прибыли от производства молока. Мы изучали этот вопрос и выяснили: сельхозпроизводители зарабатывают на литре молока 2-3 рубля, переработчики – 6 рублей, а торговые сети – 20-30 рублей. То есть львиную долю прибыли получает сеть – если не напрямую, то через ретробонусы и так далее. А закупочные цены на сырое молоко крайне низкие.

Вот эти две проблемы надо решить – или запретить производить продукты с пальмовым маслом, и тогда цены ценны на молоко вырастут, или запретить сетям получать от молока сверхприбыли; правда, я не знаю, как это сделать, но, наверное, есть какие-то механизмы.

– Так или иначе, но вы предлагает административные способы решения проблемы. Экономических нет?

– А я вам на это вот что скажу: 90 процентов сельхозпроизводителей сегодня готовы уничтожить свое молочное поголовье и забыть молочную тему навсегда. Потому что рентабельность молочного животноводства меньше, чем ставка по банковскому депозиту. И давно бы уже весь скот сдали на мясо, если бы не административное давление местных властей: нельзя резать молочный скот, это социальный проект. То есть с нами административным образом можно обходиться? Пусть и с торговыми сетями также поступают. Или с нами можно, а с ними нельзя?

Смотрите: чтобы построит молочный завод, нужно, условно говоря, 100 рублей. А чтобы построить фермы, с которых на этот завод будут привозить сырое молоко, нужна 1000 рублей. Окупаемость завода – 4 года, а ферм – 15 лет. То есть эффективность вложений в переработку молока в 40 раз выше, чем в молочное скотоводство. Какой нормальный человек будет вкладывать средства в такой бизнес? А у торговых сетей по сравнению с нами вообще проблем нет – они получает товар с отсрочкой оплаты, вложений никаких не требуется. Так что давайте либо поднимать цены на молоко, либо перераспределять прибыль по всей цепочке в пользу сельхозпроизводителей. Иначе заметного роста производства молока как не было, так и не будет.

– Вы, кроме всего прочего, занимаетесь соей. Зачем вам это надо?

– Когда я 5 лет назад первый раз побывал в штате Небраска и ехал по полям, удивился: растет только соя и кукуруза. Пообщался с фермерами, они подтвердили: только эти две культуры в основном и сеют. В Бразилиии такая же ситуация. Сою можно сеять по сое несколько лет, это даже лучше; севооборот соя по кукурузе – правильный. И мы решили попробовать такой вариант. Не все же пшеницу выращивать – куда ее девать?

– А куда вы сою деваете?

– Продаем переработчикам.

– На свои цели не пускаете?

– Планируем поставить свою переработку, делать соевый жмых, но пока это только планы.

– Тяжело было отрабатывать технологию выращивания сои в Липецкой области?

– Да, очень тяжелая культура, технология сложная, непредсказуемая урожайность – от года к году может отличаться в два раза, очень велика зависимость от погоды и очень многое зависит от человеческого фактора, много технологических тонкостей. Семена не всегда бывают качественные.

– Для вас соя на данном этапе – еще эксперимент или бизнес?

– Эксперимент. У нас ее немного – от 500 до 1500 гектаров.

– В обозримой перспективе собираетесь усиливать или сокращать какие-то направления деятельности?

– Мы никогда не делаем каких-то резких движений. Возможно, подумаем о сокращении площадей под подсолнечником – на него цена сильно упала. Хотя маржинальность подсолнечника по-прежнему высокая – при себестоимости 6 рублей закупочная цена 20 рублей. Поэтому сокращать его не хочется. По молоку – возможно, немного сократим поголовье и увеличим надои, но общее производство молока останется прежним, будем бороться не за количество, а за рентабельность. Возможно, немного подсократим сахарную свеклу, потому что цена на нее сильно упала. На сое будем продолжать тренироваться. Озимые зерновые оставим как есть – без них, к сожалению, севооборот невозможен. Вот такие наши планы.

 

Автор: Антон Разумовский
Источник: «Аграрное обозрение»