Юрий Плескачев: «Россия нуждается в зерновой бирже»

Заведующий кафедрой «Земледелие и агрохимия» Волгоградского государственного аграрного университета, д. с.-х. н., профессор Юрий Николаевич Плескачев рассказывает в своей эксклюзивной колонке для журнала «Рынок АПК» о том, почему Россия нуждается в зерновой бирже и что побуждает сельхозтоваропроизводителей строить собственные зернохранилища.

В последнее время многие фермеры и предприятия, которые могут себе это позволить, перестали хранить зерно на элеваторах. Раньше, в советское время, когда элеваторы были государственные, их руководителям было все равно, какого качества к ним поступало зерно: зарплату ты все равно получишь. Как только элеваторы и хранилища перешли в частные руки, у производителей начались проблемы: нередко зерно с клейковиной на уровне продовольственного покупали как фуражное, а затем перепродавали по более высокой цене. Спорных ситуаций возникало множество – так что оценку клейковины отдельные аграрии стремились делать в независимых лабораториях. В результате те растениеводы, у которых были деньги, просто перестали сдавать на элеваторы свою продукцию.

Многие производители, к сожалению, живут буквально от урожая до урожая, что вынуждает их продавать зерно быстро, даже ниже потенциальной рыночной цены. Сентябрь, детей нужно отправить в школу, плюс рассчитаться по кредитам, по зарплате сезонным рабочим – вот и приходится торопиться, чем перекупщики и пользуются, платя за зерно на 1000 руб./т меньше. Что такое 1000 руб. с каждой тонны, если в вашем хозяйстве собрали несколько сотен или тысяч таких тонн, посчитать нетрудно. Получается, что в проигрыше оказываются те производители, которым хранить урожай негде. По моим оценкам, от 20 до 30% урожая зерновых уходит по заниженной цене сразу после уборки.

Собственный элеватор позволяет держать зерно и продавать его на пике цены – в феврале или марте. Однако и этот рыночный эффект не является непреложным законом: при высоком урожае цена может и не вырасти. Так получилось в прошлом году у овощеводов Волгоградской области: многие хозяйства не продали свой лук по 10 руб., держали его всю зиму в специальных хранилищах, где температура поддерживается на одном уровне и, соответственно, затраты на электроэнергию довольно высоки, а потом по весне не смогли отдать этот лук не то что дороже, но даже за те же 10 руб. Рекордный урожай зерновых этого года, вероятно, может вызвать схожий эффект. Иные фермеры даже считают, что чем хуже урожай по стране, тем им самим лучше: пусть валовой сбор будет меньше, зато продать его удастся гарантированно.

В США есть инструмент регуляции сельскохозяйственного рынка, который существует уже 150 лет и помогает решить подобные проблемы, – Чикагская зерновая биржа. Главное, что она дает сельхозтоваропроизводителю, – знание цены, по которой он продаст свой урожай, и гарантию, что заключенный в начале сезона договор будет соблюден в конце оного. Исходя из этой цены, производитель может просчитать многое: и какую технику ему приобрести, и сколько удобрений внести, и сколько средств вложить в развитие предприятия.

Российские фермеры и СПК, не зная цены, каждый год действуют на свой страх и риск. Фактически, и владельцы элеваторов, и фермеры сегодня пребывают в подвешенном состоянию. Первые опасаются, что не получат нужное им количество зерна или получают низкокачественное или по слишком высокой цене; вторые переживают, что вовсе не смогут реализовать продукцию, либо продадут зерно по заниженной цене и едва отобьют свои затраты. Функция биржи – дать обеим сторонам гарантии. Существующий же у нас механизм государственных интервенций, к сожалению, тоже мало что дает сельхозтоваропроизводителю, и объемы закупок с его помощью – капля в море по сравнению со всем урожаем.

Что мешает появлению такой зерновой биржи? На мой взгляд, для этого необходимое решение на уровне государства, поскольку все попытки производителей объединиться и создать подобный механизм самостоятельно пока что не увенчались успехом.