Химический удар из прошлого

Ростислав МаковскийНеобъявленная химическая война против смолян длится с 70-х годов прошлого века, когда в Смоленской области появились захоронения пестицидов.

Неудачно претворенный в жизнь лозунг Н. С. Хрущева «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны, плюс химизация народного хозяйства» привел к тому, что на складах существовавшей тогда Сельхозхимии по всему СССР скопилось 38,5 тыс. тонн сухих и жидких препаратов, которые, распадаясь, выделяют диоксины. Особенно остро эта проблема стояла в Смоленской области, где в расчете на одного сельского жителя ядохимикатов скопилось больше, чем в любом другом регионе России.

Кандидат технических наук, старший научный сотрудник научно-исследовательского центра СГМА Ростислав Маковский и научный сотрудник отдела природы и экологии Смоленского музея-заповедника Наталья Маковская – авторы «Программы мероприятий по ликвидации запрещенных и непригодных к применению средств защиты растений (пестицидов) в 1998–2010 гг.», разработанной с участием специалистов Главного управления сельского хозяйства и станции защиты растений в 1999 году.

Газета «Рабочий путь» побеседовала с Ростиславом Даниловичем, чтобы выяснить, почему именно так опасны запасы пестицидов и в каких районах области они сосредоточены?

– Речь идет о веществах, содержащих такие опасные компоненты, как ртуть, мышьяк, медь, цинк и др. Но особую тревогу вызывают препараты на основе хлорорганических соединений, в состав их в качестве примесей входят диоксины – супертоксиканты, ксенобиотики (вещества, чужеродные живым организмам). Они выделяются при высокой температуре и обладают уникальными физико-химическими свойствами и биологической активностью.

У людей и животных, попавших под их воздействие, наблюдаются нарушение обмена веществ, лавинообразное старение и гибель клеток. Более того, это сильнейший канцероген, провоцирующий раковые опухоли, и тератоген (подавляет генетику, особенно сильно воздействует на эмбрионы и провоцирует врожденные уродства). Попадая в организм в дозе 0,1 мг/кг массы тела, в первую очередь поражает центральную нервную систему, печень, пищевой тракт… Расчетная смертельная доза для взрослого человека при оральном поступлении составляет 0,05-0,07 мг/кг массы тела, что в 1 000 раз жестче, чем у боевых отравляющих веществ, таких, как зарин, зоман, табун, и в 150 000 раз сильнее цианида.

И вот этот невидимый убийца находится у нас буквально под ногами в виде захоронений неиспользованных пестицидов. Таких могильников, стоящих на учете в области, три: самый крупный – у деревни Докудово, на границе Ельнинского и Починковского районов; второй по величине – недалеко от деревни Львово в Ярцевском районе, третий – у деревни Йозефовка под Хиславичами. Могу с уверенностью сказать, что все они крайне опасны, потому что в каждом из них нарушена технология захоронения.

– И чем мы рискуем?

– Во время войны во Вьетнаме, с 1961 по 1971 год, в рамках программы по уничтожению растительности в качестве дефолианта применялся Agent Orange – смесь 2,4-дихлорфеноксиуксусной кислоты (2,4-Д) и 2,4,5-трихлорфеноксиуксусной кислоты (2,4,5-Т), содержащих примеси полихлорбензодиоксинов (примерно 0,001%).

В результате из-за воздействия диоксинов пострадало большое число не только вьетнамцев, но и солдат США, контактировавших с Agent Orange. В захоронениях пестицидов лежат десятки тонн производных 2,4-Д: аминная соль, бутиловый эфир. По предварительным данным, в них содержатся десятки тысяч летальных доз и миллионы минимальных действующих доз диоксинов.

– Получается, что жителей деревни Львово надо срочно эвакуировать в безопасное место?

– Это можно сказать обо всем населении деревень, которые находятся вблизи захоронений таких отходов. Но справедливости ради отмечу, что диоксины выделяются главным образом при возгорании, которое, впрочем, вполне возможно в данных захоронениях. Например, в Докудовском лежат 2 670 кг хлората магния, он сильный окислитель и в любой момент может спровоцировать возгорание пестицидов.

Учитывая толщину слоя отходов и давление, которое возникло в их нижних слоях, такое вполне возможно. Дополнительную опасность представляет значительное количество пестицидов, склонных к разогреванию и самовозгоранию, таких, как сера, а также пестицидов, выделяющих при хранении и увлажнении особо опасные в этом отношении вещества, например, сероуглерод с температурой воспламенения всего плюс 430 С и взрывоопасный фосфористый водород.

– И сколько у нас накопилось этой дряни?

– Не накопилось, а осталось. В первом десятилетии ХХI века областной бюджет выделял нескольких десятков миллионов рублей на вывоз пестицидов за пределы области. Проблема стояла очень остро, потому что именно на Смоленщине, в расчете на одного сельского жителя, их скопилось больше, чем в любом другом регионе России. Вывезли, но не все. Как всегда, для полного завершения задуманного не хватило денег. И вот теперь мина замедленного действия весом в 920 тонн ждет своего часа и незаметно делает свое дело. Стоит ли удивляться тому, что все больше наших земляков толпятся в очереди на прием к онкологам, а средняя продолжительность жизни смолянина оставляет желать большего.

Достоверно установлено, что в районах накопления пестицидов у населения отмечается широкий спектр патологий и высокий уровень заболеваемости раком желудка и легких.

– Под ударом оказалось только население вблизи расположенных от захоронений деревень или все население области?

– Этого точно не знает никто. Дело в том, что постепенно хлорорганические пестициды – главные носители диоксинов – могут вымываться дождевыми или талыми водами, выноситься ветром. А так как они относятся к стойким загрязнителям и в природе практически не распадаются, то скапливаются в других местах, иногда на значительном расстоянии от могильника, и попадают в грунтовые воды. Их остатки, поглощенные почвами, сохраняются в неизменном виде неопределенно долгое время и не обнаруживаются общепринятыми методами.

Зато при определенных условиях разлагаются с образованием таких супертоксикантов, как фосген и цианистый водород. Поэтому говорить о том, что страдает только население деревень, которые оказалось рядом с импровизированными полигонами, некорректно. Под прицелом – мы все.

– Откуда ждать диоксиновой опасности и кто ей более всего подвержен?

– Никто не покажет на карте место, где в самом скором времени могут появиться эти супертоксиканты. Их пути теперь уже неисповедимы. Зато, помимо захоронений пестицидов, источниками диоксинов могут стать поля, загрязненные пестицидами (повсеместно), места сброса технических продуктов (отработанных масел), выбросы при сжигании бытовых отходов (это мы любим делать у себя на даче или во дворе), дымок от сгоревшего больничного мусора, выхлопные газы автомобилей, использование хлора и моющих средств, бытовая канализация.

В группе риска – дети, потребляющие много молока; население, в питании которого доминирует рыба; люди, проживающие в районе мусоросжигающих печей, свалок ТБО.

В золе мусоросжигательных заводов №2 и 3 Москвы обнаружено от 0,1 до 0,2 мкг диоксинов на 1 кг золы.

По данным ученых США, при неполном сгорании 1 кг несортированных ТБО, в которых от 5 до 10 процентов пластиков, в атмосферу улетает 40 мкг диоксинов. Этого достаточно, чтобы довести их содержание до предельно допустимой нормы в 80 млн. кубометров воздуха! Много диоксинов в саже и пепле сигарет.

– Как же спасаться?

– Утилизировать пестициды. Не вывозить их за пределы области, как это делалось в первом десятилетии нового века, не зарывать в землю, а сжигать в специальных установках при температуре почти 20 000 С. При таком подходе диоксинов и вредных веществ уже не будет. В то же время мы получим топливо, которое очень пригодится для выработки электроэнергии. Над осуществлением этой программы мы сейчас усиленно работаем. В течение многих лет мы на общественных началах занимаемся решением этой проблемы. Разработаны заявки в федеральные и региональные программы, сделано технико-экономическое обоснование, решены вопросы выполнения наиболее сложных и опасных работ специализированной организацией с финансированием из федерального бюджета.

Надеемся на активность в этом направлении и руководства Смоленской области. Впрочем, первые шаги уже сделаны – председатель комитета по земельным и имущественным отношениям, природопользованию областной думы В. В. Вуймин поручил нам подготовить предложения по утилизации опасных отходов и выступить с ними на заседании комитета для определения целесообразности введения этих мероприятий в соответствующие областные программы.

Департамент природных ресурсов и экологии при новом руководителе Р. А. Захарове уже не выступает против необходимости ликвидации захоронений пестицидов. Руководство Смоленского отделения «Общероссийский народный фронт» всерьез отнеслось к нашим предложениям. Надеюсь, что совместными усилиями мы сможем решить эту острейшую проблему.

Как у нас

Россия присоединилась к Стокгольмской конвенции о стойких ядовитых веществах (2001). Диоксиновая опасность вынудила Правительство РФ в 1995 году принять долгосрочную программу «Защита окружающей среды от диоксинов и диоксиноподобных токсикантов». В ней были прописаны толковые предложения ученых по предотвращению загрязнения природы диоксинами, мониторинг их содержания в земле, воде, воздухе. Но из-за отсутствия денег на ее реализацию программа так и осталась на бумаге, а диоксины – вокруг нас.

Как у них

В начале 1970-х гг. в США была принята национальная программа «Вредные отходы». В ее рамках проводятся исследования диоксинов. На мониторинг содержания этих веществ в окружающей среде Штаты ежегодно тратят несколько сотен миллионов долларов. К 1985 году в США исключена из производства вся хлорная продукция, как предшественница диоксинов.

Для защиты населения от этого монстра в законодательство Америки внесено более 600 поправок. Аналогичные программы действуют в Канаде, Японии. В странах ЕЭС с 1985 года реализуется национальная программа «Диоксин и родственные соединения», а в системе Всемирной организации здравоохранения идут полномасштабные исследования в рамках программы «Диоксин в грудном молоке женщин».

 

Источник: rabochy-put.ru