Хватит дурачить мир матрешками

Иван Стариков

– Иван Валентинович, как вы считаете, что сегодня первым делом необходимо поменять в нашей аграрной политике?

– Нужно поменять одну очевидную вещь. Россия – это очень большая страна, 17,1 миллиона квадратных километров, 9 часовых поясов от Курильских островов до Калининградской области. На такой огромной территории не может быть единой аграрной политики. Поэтому здесь необходимо исходить из двух принципов. Есть регионы, благоприятные по аграрно-климатическому потенциалу. Например, Краснодарский край. Там, в общем, нужно поддерживать сельскохозяйственное производство. Есть регионы по ряду аграрно-климатических факторов не самые благоприятные. Например, Центральное Черноземье. Здесь нужно поддерживать доходы населения в сельской местности.

Это очень разная бюджетная политика, и она должна быть осмысленной. А поскольку ее нет, мы становимся свидетелями того, что, несмотря на серьезное увеличение бюджетного финансирования агропромышленного комплекса, мы по уровню производства остаемся примерно на одном и том же показателе и продолжаем дальше терять возможности, в том числе и в конкуренции, в рамках вступления в ВТО.

– Недавно исполнился год, как мы стали членом ВТО. Многие не заметили ни плюсов, ни минусов. Может быть, есть какие-то подводные камни, которые не видны простым гражданам, в частности, в сельском хозяйстве?

– Летом 1995 года, когда мы только начали переговорный процесс о вступлении в ВТО, я был назначен заместителем министра экономики. Мне тогда казалось, что если мы вступим в ВТО, наступит счастье, наша тыква превратится в карету. Хорошо, что мою романтику разделяли немногие, и мы торговались больше 18 лет. Переходный период будет длиться 7 лет, в течение которых российская экономика должна адаптироваться. Мы либо эти 7 лет используем, либо бездарно пропустим их, и тогда действительно вступление в ВТО для нас будет кошмаром.

– Что вы имеете в виду?

– Например, структура потребительской инфляции в России следующая: если вы возьмете 7% официальной статистики, то верных 5% из них дает именно продовольственная корзина. Если вы посмотрите структуру расходов домашних хозяйств средней российской семьи, то она 30-40% процентов тратит на продовольствие. В Америке это 9%, в Европе – 11%. Продовольственная корзина – это первая потребность семьи. Когда у нас такая большая доля расходов на продовольственную корзину, происходит следующее – мы попадаем в капкан так называемой высокой эластичности по цене. Это означает, что если цена, допустим, на сливочное масло повышается на 10%, то спрос тут же падает на 30%. А это приводит к тому, что производство молока, из которого делают масло, становится невыгодным, и под нож идет поголовье скота. Сколько времени необходимо, чтобы зарезать корову в условиях мясокомбината? 30 секунд. Сколько, чтобы новую вырастить? 27 месяцев. Вот такая симметричная экономика в этом секторе.

– Какой выход вы видите из сложившейся ситуации?

– Государство должно всерьез сейчас подумать о том, каким образом начать помогать адресно. В Америке есть такая программа, она называется Food Steps. 43 миллиона граждан ежемесячно получают на кредитную карточку 150 долларов, домохозяйства – 300 долларов, но на эти деньги можно купить только определенный набор продуктов. Это не полуфабрикаты. Вы должны их купить и приготовить дома. На эти же деньги можно купить семена, если у вас есть свой огород. Что это означает? Для нас – это выход. Американцы таким образом на 82 миллиарда долларов, при разрешенных 33, помогают своему сельскому хозяйству. У нас при такой структуре инфляции и таких расходах домашних хозяйств такая помощь позволила бы очень точно, адресно и эффективно помогать малоимущим и серьезно помогать сельскому хозяйству, убирая продукцию с рынка. Но для этого необходимо убедить вертикаль власти делегировать полномочия вниз, на уровень муниципалитетов, регионов и отраслевых союзов. И тогда вступление в ВТО окажется для нас благом, потому что это разрешено. Проблема не в ВТО. Туда входит 154 страны. Проблема – в фатальном несоответствии Российского государства и его институтов современным требованиям.

– Недавно Министерство сельского хозяйства выступило с инициативой давать кредиты фермерам под залог будущего урожая, якобы такая практика успешно используется в других странах. Вы поддерживаете эту инициативу, приживется ли она у нас?

– Прежде всего, необходимо, чтобы право собственности было священно. Чтобы, исходя из каких-то политических целесообразностей губернатор того или иного региона, поняв, что у него неурожай, не ограничил вывоз за пределы своей территории продукции, что у нас бывало не один раз. Вторая проблема связана с тем, что пока мы не введем земли сельскохозяйственного назначения в цивилизованный оборот и не сделаем ее одним из главных инструментов долгосрочной банковской ликвидности, то есть привлечение «длинных» денег в сельское хозяйство, это работать не будет.

Если вы посмотрите структуру кредитного портфеля любого западного фермера, то увидите, что новая техника, новое оборудование, новые фермы (то, что называется основными фондами, то есть долгосрочные инвестиции), в значительной степени приобретаются за счет кредитов, полученных под залог его земли. Вот, например, вы – фермер, я – банкир. Вы пришли ко мне и попросили взять землю в залог. Я беру землю в залог, но меньше, чем на 7 лет, кредит я не имею права вам дать. Могу не давать, но если взял землю в залог, – кредит на 7 лет. Вот такие ограничения. И тогда система начнет работать, появится возможность начать ресурсное обновление села. Земля – это основной национальный ресурс, и если мы вовлечем ее в оборот, то положение дел в сельском хозяйстве серьезно улучшится.

– Сейчас многие говорят о большом будущем органических продуктов, как вы считаете, выращивание таких продуктов могло бы помочь нашей стране?

– Я посвятил теме органического сельского хозяйства лет 15-16 своей жизни. Сегодня мы стали свидетелями мощной химизации. Как там по Мичурину – мы не можем ждать милостей от природы, взять их – наша задача.

Оказывается, природа стала мстить нам за это. Мы стали отмечать омолаживание раковых заболеваний, огромное количество, особенно у детей, разного вида аллергий, проблем гастроэнтерологического характера. Теперь мы стали выбирать другое направление развития сельского хозяйства – органическое, где серьезно ограничено или запрещено применение средств химизации, генетически модифицированных растений и животных. В прошлом году емкость этого мирового рынка составила 100 миллиардов долларов. Вступление в ВТО открывает нам возможности для этого направления.

– Россия может в этом секторе соперничать с другими странами?

– У России есть три неоспоримых конкурентных преимущества в этом направлении: во-первых, земля. У нас 40 миллионов га пашни находятся в залежи, последние 20 лет они не пахались. Это примерно равно площади пашни всей Франции, которая является самой большой сельскохозяйственной страной Европы. Коллективизация принесла нам неисчислимые беды, уничтожив лучших представителей крестьянского сословия, но это и продолжение наших достоинств. Доставшаяся нам в наследство от Советского Союза крупноконтурная система земледелия позволяет внедрять единые технологические приемы на огромных площадях, согласуя это с большим кругом мелких собственников, в отличие от Западной Европы, где все лоскутно. И третье, низкая пестицидно-гербицидная нагрузка на гектар пашни. Мы в прошлом году внесли азота, фосфора, калия в действующем веществе – 32 кг, а Европейский союз – 300 кг. В 10 раз больше! Они бы еще больше внесли, но им законодательно запретили больше применять. Поэтому, если мы всерьез ставим такую задачу, то выходим на конкретные мероприятия.

– Какие, например?

– 1 мая 2015 года в Милане открывается Всемирная выставка ЭКСПО. Она проходит один раз в 5 лет. И длится эта выставка 180 дней. Ее тема заявлена как: «Чистая еда – здоровая планета». Россия могла бы с 1 мая по 31 октября (а ее посетят 30 миллионов человек) не дурачить опять весь мир матрешками и водкой, а предложить образцы прекрасной продукции из разных регионов, в том числе и мелких производителей. И сказать: «Друзья! Мы с вами не боремся на рынке интенсивного сельского хозяйства. Мы претендуем на европейский рынок или часть европейского рынка органики. Часть этой продукции мы оставляем внутри, чтобы кормить беременных и кормящих женщин и детей, нам за это готовы платить из бюджета больше, а значительную часть и то, что у нас не купят богатые люди, мы направляем на европейский рынок, потому что у вас есть достаточно большой спрос на эту продукцию». Это приведет к еще одной очевидной вещи – это сельское хозяйство с высоким уровнем доходности или маржинальности. Это означает устойчивое развитие сельских территорий. Это означает, что тенденция исчезновения с карты страны 23 тысяч деревень начнет прекращаться. Нам надо принять закон об органическом сельском хозяйстве и технические регламенты. Это то, чем я сейчас занимаюсь.

Источник: «Аргументы и факты»