Мнение эксперта о фермах и мясном рынке РФ

Сергей ЮшинРуководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации Сергей Юшин рассказал АиФ.ru о том, почему плачут отечественные фермеры и как нужно жить в условиях ВТО.

Россия ежегодно закупает 2 млн тонн мяса. Много это или мало, и почему мы не в состоянии сами себя обеспечить говядиной, свининой и курицей? Об этом и многом другом АиФ.ru рассказал руководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации Сергей Юшин.

Наталья Кожина, АиФ.ru: Сергей Евгеньевич, мы закупаем 2 млн тонн мяса, чтобы страна не чувствовала дефицита?

Сергей Юшин: До прошлого года это было так. Конечно, можно было бы и больше завозить, но наше правительство занимает очень правильную позицию и проводит грамотную таможенно-тарифную политику. В 2003 году начали применять так называемые тарифные квоты, то есть это количественные ограничения мяса, которое может быть поставлено в Россию по низкой таможенной ставке. Если рынку не хватает этих поставок, то можно завезти сверх квоты, но уже по высокой ставке, которая не будет наносить вред нашему производителю. Долгие годы дефицит был настолько велик, что большие объемы мяса завозились и по сверхквотной ставке. Но на сегодняшний день везти в Россию свинину, говядину и птицу уже даже в рамках квоты по низкой ставке не всегда экономически выгодно.

Если взять мясо птицы, то наши птицеводы стали такими конкурентоспособными, что существующий уровень тарифной защиты 25% делает бессмысленным завоз определенных объемов импорта, потому что тогда цена упадет, и все будут в убытке, в том числе и импортеры. То же самое по говядине – структура потребления меняется, и столько говядины, сколько дают наши производители, плюс импорт уже не нужно. Мясо птицы и свинина стали более доступны, доля говядины в потреблении снижается, она уже меньше 20%. Хотя в начале 90-х была 45%. Представляете, насколько изменилась структура потребления? Почти половину нашего рациона в структуре потребления составляет птица. А раньше это было всего лишь 20%. Благодаря тарифным квотам, наш рынок относительно защищен, хотя, конечно, сам по себе совокупный объем квоты – 364 тыс. тонн по мясу птицы – это большой объем. По свинине тарифная квота – 430 тыс. тонн, а сами мы произвели в 2013 году 2800 тыс. тонн. Есть необходимость корректировки механизма квот, но тут уже все зависит от наших партнеров по ВТО – пойдут ли они на уступки и какую компенсацию потребуют. ВТО, по сути, лишила Россию возможности принятия независимых самостоятельных решений.

Проще всего плакаться и говорить, что все плохо. Но если бы все было так ужасно, российское птицеводство не выросло бы за последние 10 лет практически в четыре раза, свиноводство – в два раза, а мясное скотоводство – в пять!

– Как государство помогает животноводческой отрасли?

– Прежде всего, оно последовательно создавало инвестиционно привлекательные условия в отрасли, чтобы банки готовы были финансировать новые проекты. Основным инструментом поддержки на сегодняшний день является субсидирование части процентной ставки по кредитам. Нужно понимать, что деньги в России дорогие, они нам обходятся гораздо дороже, чем американским или канадским фермерам, кредиты достаточно короткие. Сейчас в мясном скотоводстве или в молочной отрасли можно подать заявку на 15 лет, но обычный срок кредитования – до восьми лет. Это очень короткий период, чтобы вернуть кредит вовремя.

В свиноводстве и птицеводстве инвесторам компенсируют 2/3 ставки рефинансирования ЦБ, то есть эффективная ставка вместо 12–13 %, если бы мы взяли обычный кредит, опускается где-то до 6 %, максимум 7 %, это уже более приемлемо. Что касается молочного и мясного скотоводства, там компенсируется 100 % ставки ЦБ, таким образом, эффективная ставка кредитования еще меньше, порядка 4–5 %, потому что отрасль с долгим возвратом инвестиций. Это первое. Также частично субсидируется ставка по коротким кредитам – на закупку сырья, посевные и т. д. Общий объем финансирования госпрограммы сегодня приближается к 200 млрд рублей в год.

Самое важное: банки увидели, что в животноводстве сформированы условия для прибыльного производства. Благодаря таможенно-тарифной политике, точечным сбалансированным мерам защиты внутреннего рынка, поддерживается необходимая рентабельность для расширенного воспроизводства. И в результате за последние 10 лет в российское животноводство вложено более 700 млрд рублей, это большая сумма.

– Из ваших слов вырисовывается вполне оптимистичная картина…

– Это не оптимизм, а стремление к рациональному анализу и описанию ситуации. Печально то, что объединения мелких фермеров или, например, владельцев подсобных хозяйств будут вам плакаться. Дело в том, что в отрасль пришли новые люди – они нередко не имеют аграрного бэкграунда, у них нет даже специального аграрного образования. Это люди из других бизнесов. Они хорошо понимают рынок, знают, какое мясо нужно потребителю и как его произвести. Это люди с прекрасным образованием, говорящие на иностранных языках, финансисты с международным опытом – другая генерация, и они не плачутся. Хотя им тоже бывает сложно – то зерно дорогое, то тарифы и цены на дизель растут. Но они привыкли много работать. К сожалению (никого не хочу обидеть), многие фермеры не совсем компетентны, мало интересуются рынком, они почему-то считают, что то, что они делают, нужно всем и каждому. Но это не всегда так. На деле оказывается, что и свиньи не такие нужны, и коров не так нужно кормить.

Поймите, работать нужно не 12 часов в день, а головой. Надо бороться с воровством, защищать здоровье животных, потому что мертвая свинья ничего не стоит, все время нужно учиться, ведь мы имеем дело с инновационной, наукоемкой отраслью. Фермеры жалуются зачастую потому, что мало знают о сельском хозяйстве как о бизнесе. Даже если брать проекты в области мясного скотоводства, то наши компании, которые инвестируют сотни миллионов долларов в каждый проект, на этапе строительства ферм не могли найти специалистов, пришлось завозить фермеров из Америки, потому что наши просто не умеют правильно заниматься скотом. Сейчас русские фермеры учатся у американских тому, как этим заниматься правильно. Не так, как им рассказала бабушка, а так, чтобы это был бизнес. Проще всего плакаться и говорить, что все плохо. Но если бы все было так ужасно, российское птицеводство не выросло бы за последние 10 лет практически в четыре раза, свиноводство – в два раза, а мясное скотоводство – в пять!

– А какой рынок продажи мяса наиболее привлекателен для нашей страны в перспективе?

– Рынки Китая, Ближнего Востока и Северной Африки. В той же самой Африке общее число людей, которые относятся к среднему классу, почти сравнимо со всем населением России. Их 100 миллионов! Представляете? Мы этого просто не замечаем, но для тех, кто занимается сельским хозяйством, это сигнал! Недаром китайцы, американцы, европейцы и украинцы пошли на африканский рынок. Этот рынок будет двигать спрос. Нам, конечно, нужно осваивать его, но делается это сначала на уровне государственных отношений. Без активного участия санитарно-ветеринарных органов, МИДа, других ведомств мы не сможем туда попасть.

В ближайшие 30 лет спрос на мясо в мире вырастет на 40 %. Население растет, помимо плошки риса, все хотят еще и кусочек мяса. Нас сегодня 7 млрд, а будет в 2050 году 9 млрд. Все страны понимают, что нужно нарастить производство каждого вида мяса почти на 40 %. У наших руководителей страны тоже есть это понимание. Но не всегда хватает знаний и опыта, мы еще не умеем быть жесткими, а надо уметь. Если мы вступили в ВТО, надо жить по их жестким правилам. И биться и за свой, и за чужой рынок.

 

Источник: «Аргументы и факты»